культура

Виталий Сундаков: если мужчина не служит, он деградирует

1

 

Западные СМИ называют его «последним русским Рембо», у нас он слывет «последним русским романтиком». Виталий Сундаков – человек, который не понаслышке знает о путешествиях, о России и о том, где отыскать «русский дух».

 

Виталий Сундаков – первый в мире профессиональный путешественник, научный исследователь с многочисленными званиями и регалиями, почетный гость на государственных приемах, в своем семейном поместье пытается вернуть любовь к русскому языку и научить любить Родину. 

 

«Водичка  всегда дырочку найдет. Нам удалось не сломаться, поэтому сейчас стал появляться интерес к истории, к своим истокам, языку, культуре. Особенно радует, что возраст интересующихся совсем разный: от самых маленьких до пожилого поколения», – говорит он.

 

– Для обывателя Виталий Сундаков – путешественник, ученый, антрополог, писатель, исследователь… А кем Виталий Сундаков, в первую очередь, считает себя сам? В чем ваше призвание?
– Я – гражданин России, мужчина, дед, отец, русский. У меня 30 профессий. Я живу ради семьи, рода, Родины. Призвание мое – служение людям, и в этом нет ничего пафосного. Для любого русского мужчины служение – это норма, и если он не служит, то он деградирует. Я в этом абсолютно уверен, все это я проверил на себе, прожив довольно долгую жизнь. На самом деле это исконно исторические коды для любого славянина, и этому не следует удивляться.

 

– Что такое быть русским, где отыскать тот самый русский дух?

– Как антрополог я могу дать определение, но нужно четко понимать, что страна, Родина, государство, Отчизна – абсолютно разные понятия. У Родины, например, не может быть флага. Чтобы ответить на тот или иной вопрос, нужно определиться с терминами, связанными с обозначением нации, гражданства. Вот русские – это культурно-исторические коды, это ни антропология, ни кровь, ни размер черепа. Можно быть русским грузином, русским тюрком или евреем. Ты не можешь быть по нации русским и не быть русским по духу, потому что это одно и то же, это и есть определение русского.

 

– К сожалению, так часто бывает, что наши соотечественники мало путешествуют по России и даже ошибаются в географических названиях нашей Родины. Откуда такая тяга узнать другие страны, при этом еще не изучив свою?

3– Их можно понять, это такая первичная детская ступенька – познать что-то экзотическое, что нельзя найти у себя дома. Дело в том, что их никто не учил понимать и искать настоящие ценности того или иного места, ведь мы делаем выводы, исходя из своих впечатлений. Если ты был на море, открываешь для себя воду, песок, морских животных и делаешь выводы, а это неправильно! Выводы нужно делать на основании анализа увиденного, услышанного и прочтенного. Все зависит от того, чего тебе хочется и как ты живешь – рефлекторно или осознанно. Если ты хочешь тельце погреть или побаловать желудок – одна история, действительно что-то узнать и понять – тебе придется совсем по-другому проводить время. Кто-то считает, что путешествия по России – это недорого и безопасно, кто-то ищет в таких путешествиях уединения и спокойствия, для каждого свой путь. Наши внутренние ожидания, как правило, должны соответствовать внешним проявлениям, и если все совпадет, ты чувствуешь себя счастливым. Нужно понимать, для чего ты отправляешься в путешествие: возможно, тебе хочется комфорта, или ты хочешь за короткий промежуток времени добраться из точки А до точки В, или ищешь новых впечатлений – это все разные вещи. Вообще выход из зоны комфорта – это и есть впечатления. Но не нужно думать, что это обязательно вниз, бывает и вверх, все зависит от твоего восприятия и ожиданий. Человек сам определяет, что для него уникально, будь то бедуин, или африканские племена, или горы.

 

– Откуда у вас появилась любовь к путешествиям? Помните ли свои первые шаги к открытию незнакомых мест?

4– Интерес к путешествиям – это, наверное, врожденное. Я даже назвал бы патологией, когда ребенок не хочет путешествовать и не имеет к этому интереса. В детстве я путешествовал по книгам Джека Лондона, Вальтера Скотта, Фенимора Купера и тоже мечтал по пустыням пройти с караваном, исследовать неизведанное. Я с шести лет начал путешествовать, садился в автобус или трамвай и пристраивался к бабушкам и дедушкам, чтобы кондуктор думал, что я с ними. Мне важно было услышать: «Конечная остановка» – для меня это было как «край света». Я осматривался и выбирал новый маршрут, но по дороге обратно считал дома, собак, рассматривал, во что одеты люди, как будто проводил исследования. А с 12-ти лет я стоял на учете в детской комнате милиции с формулировкой «За несанкционированные родителями систематические путешествия по стране», и эта сигнальная карточка у меня висит на стене, как почетный профессиональный диплом. А профессию путешественника я внес в мировой кадастровый список, когда мне было 40 лет, став первым профессиональным путешественником.

 

– Есть ли у вас любимые места, куда бы хотелось возвращаться вновь и вновь?

5– Наверное, нет. Когда я нахожусь в том или ином месте, я понимаю, что мог бы пробыть здесь всю жизнь, будь то первобытное племя или религиозное общество, ведь я становлюсь частью общества, и мне даже дают имена этого общества, потому что живу там долгое время. Когда я нахожусь в исламских странах, меня зовут Бахтияр Абу Райхан ибн аль Беруни, в племенах индейцев уичолей – Шикеаками. Чтобы себя ощущать комфортно, ты должен прислушиваться к местным жителям, присматриваться к ним и излагать увиденное, как бы словами и глазами тех людей, кто там живет. Главное кредо путешественника – впечатления, кредо исследователя, кем я и являюсь, – наблюдения. Впечатления несут эмоциональную окраску, а в моем случае я не могу этого позволить, я все время борюсь с эмоциями и повторяю себе: не удивляйся, не возмущайся и так далее. И вот я уже 30 лет борюсь с эмоциями и только исследую, и вроде бы уже хочется удивиться, но не получается. В отличие от туристов, я путешествую с научными целями, и у меня совсем иные задачи. Когда-то были попытки моих близких устроить для меня «отдых», но то были самые тяжкие для меня времена: я или не выходил из номера и работал на компьютере, или читал книги. Когда ты знакомишься с самыми секретными архивами, видишь самые удивительные места, общаешься с самыми влиятельными и богатыми людьми или, наоборот, разговариваешь с самыми несчастными, когда своими руками принимаешь роды или кого-то хоронишь, ешь что придется, то сложно найти трепетную эмоцию от легкого дуновения ветерка. Но я стремлюсь к этому, занимаюсь поэзией, пишу книги, преподаю. Я сожалею, что меня уже и удивить сложно, вернее, почти невозможно. Единственное, что меня до сих пор удивляет – это те или иные стороны человеческих отношений, точнее, нечеловеческих. Я жалею зря потраченное время и глупую жизнь. Мне иногда хочется подойти к человеку, взять его за галстук, припереть к стене и спросить: что же он делает со своей жизнью?! Вот такие моменты меня удивляют, ужасают, я испытываю сожаление к таким несчастным, и поэтому в последнее время я читаю тренинги «Инструкции по эксплуатации судьбы».

 

– Славянский Кремль – для вас это что? Место, где вы живете и работаете? Где вы принимаете друзей и гостей? Где проходят фестивали, и куда съезжаются незнакомые вам люди насладиться славянской самобытностью?

6– Во-первых, Славянский Кремль – моя родовая усадьба. Во-вторых, по содержательной деятельности, – площадка, где я демонстрирую исторические реконструкции, артефакты и строю школу русского языка, это такой музей традиций. Я делаю то, чего нет, не потому что хочется выделиться, а от понимания, что это необходимо. Когда я встречаю у себя в гостях иностранные делегации, они мне жалуются, что их водят по Красной площади, по церквям, а им хочется увидеть настоящую Русь, ту самую самобытность. Они спрашивают меня, где все это можно потрогать и пощупать, помимо сувенирки. Даже создавая школу русского языка, я хочу не просто давать какие-то определенные знания, боюсь, придется переучивать тех людей, которые действительно хотят быть образованными, знать русский язык и свою историю. Сейчас, если попросить почти любого молодого человека рассказать за час, чему он научился в средней школе, то, увы, он не расскажет, потому что что-то зазубрил и забыл, что-то, по его мнению, ему не нужно, у него нет никакой мотивации к знаниям. Сегодня мы ничего нового не создаем, мы являемся только потребителями западных открытий. Величайшая культура и нация, давшая первый культурологический пласт, языковую плазму, первичные навыки во всех отношениях, – сегодня безрукие и безголовые. Но при этом многие хотят что-то знать, есть те, кто просыпается и «расколдовывается». Именно для таких, желающих познать, кто они, мы и проводим фестивали. Если мы говорим о музыкальных фестивалях, то это происходит так: ко мне приезжают выдающиеся музыканты со своими друзьями, они начинают играть для себя, для моей семьи и друзей. Постепенно дом перестает вмещать всех гостей, и мы перемещаемся на улицу, я строю сцену и места для зрителей, когда во дворе все не вмещаются, мы переходим на поляну. Так с помощью администрации мы уже семь лет устраиваем масштабный фестиваль «Купала на Рожайке». То же самое и с исторической реконструкцией. Если в начале было человек 10-20, то постепенно число желающих увидеть костюмы, реконструкции сражений или быта, а также желающих участвовать в этом в разы увеличилось, поэтому был создан фестиваль «Историческая реконструкция IX – X веков», и на него уже приехали 5-7 тыс. человек из 12 стран. У меня под забором две недели был средневековый город: ремесленники, бойцы, гусляры… Но все это, конечно, хлопотно, но когда люди хотят, я не могу отказать. У меня все бесплатно, и мы не забываем делать фес­тивали и для детей.

 

– Есть ли у Виталия Сундакова список самых обязательных и необходимых мест посещения для каждого человека?

7– Конечно, такой список есть, и он действительно обязательный для всех. Во-первых, посетить могилы своих предков. Это главное место. И не просто посетить, но и привести их в порядок. Второе – это архивы, чтобы восстановить родовую историю: кто твои дедушка и бабушка, прадедушка и прабабушка, где они жили, где жили мама и папа, где жили дедушка и бабушка, и посетить эти места – это очень важно. Это твои самые глубокие корни. Третье – места великих воинских, духовных взлетов и падений, битвы твоего народа. Главное место силы – это твой роддом, где ты родился и где родились твои родители, а не какие-то западные развалины, факты о которых ты забудешь сразу же. И конечно, места твоих равновеликих предков, их захоронения: церкви, кладбища, Вечный огонь, братская могила – вот что придает силы и укрепляет русский дух.

 

– За границей мне иногда приходилось видеть, как русские представляются гражданами другой страны, как бы стесняясь или ожидая, что получат в таком случае более теплый и дружеский прием. Почему так происходит?

8– Совсем недавно, примерно десять лет назад к русским не было негативного отношения, если это были не американцы или европейцы, насмотревшиеся ужасов про Россию. Но так называемый быдляк дискредитирует окружающих. Особенно обидно, когда в отелях за рубежом встречаешь буклеты на русском языке с правилами поведения в отелях: нельзя ломать мебель, не следует кричать, не ходите в рестораны в трусах, не ругайтесь, не стоит воровать полотенца и так далее. У нас нет культуры, мы все растеряли. Мы сейчас, как младенцы, начинаем учиться, как следует говорить, вести себя. Ведь совсем недавно мы пластиковые бутылки ставили на полки для красоты. Мы перепробовали все религиозные модели, социальные статусы, экономические парадигмы. Нас называют варварами, и, увы, такие мы и есть: мы все пробуем на руку, на колено, на язык. Но берем самое лучшее, и я уверен, что в ближайшее время мы предложим миру модели во всех областях: и в культуре, и в экономике, и в здравоохранении.