АВИАПРОМ

Звезда российского авиастроения

1

 

В 2017 году исполняется 65 лет авиакосмическому предприятию АО  «НПП «Звезда» им. академика Г.И. Северина». За эти годы предприятие, давно зарекомендовавшее себя в качестве места уникальных космических и авиационных разработок России, прошло величественный путь становления, развития и перевооружения. На ежегодном конкурсе «Авиастроитель года» «Звезда» вновь подтвердила свою репутацию лидера отрасли, став лауреатом  номинации «За успехи в создании систем и агрегатов для авиастроения». Что за разработка победила на профессиональном смотре, и каков ее вклад в развитие отечественного авиастроения? Об этом и многом другом рассказывает Генеральный директор – Главный конструктор   АО «НПП «Звезда» Сергей Поздняков. 

 

– На профессиональном смотре ежегодного конкурса «Авиастроитель года» «НПП «Звезда» им. Академика Г.И. Северина» одержало победу. Расскажите, в чем уникальность разработки системы «Катапультное кресло К-36 Д-5»?

2– Представляли мы одну из наших передовых разработок, катапультное кресло К-36Д-5, и предназначается оно для самолетов пятого поколения, однако уже сегодня устанавливается на истребителях Су-35. Иначе говоря, еще до завершения испытаний Т-50 вошло в строй на «сушках». Основное отличие катапультной системы от аналогов в том, что она превосходит предыдущие по основным параметрам, основной из которых – минимальная высота безопасного покидания кабины самолета при катапультировании. Этот параметр улучшен за счет совершенствования автоматики, а кроме того, кресло имеет мощный компьютер, который оценивает все параметры полета, и может работать автономно от систем боевой машины, когда нет электропитания с борта. В результате летчик имеет больше шансов на спасение. Значительно шире диапазон температурных применений, что связано с экспортным потенциалом как наших самолетов, так и систем. Кресло более эргономично.

 

– В дальнейшем это катапультное кресло будет устанавливаться на все типы военных самолетов, производимых в России?

– Как я уже сказал, на современный самолет «ОКБ Сухого» оно уже попало. По мере продвижения других компаний, как показывает опыт, мы будем внедряться и к ним. Все же речь идет о кресле с базовой системой, которую в дальнейшем можно адаптировать, к примеру, для самолета Як-130. Там нет таких скоростей, как на серьезных, больших машинах. И для этого типа воздушного судна можно делать облегченное кресло. И, возможно, на базе пятого поколения новую версию кресла для Як-130 мы сделаем.

 

3– В следующем году НПП «Звезда» отметит юбилей. За эти годы путь пройден большой, и первый космонавт планеты Юрий Гагарин летал в скафандре, разработанном на вашем предприятии. Как вы оцениваете вклад «Звезды» в развитие отечественной авиационно-космической отрасли?

– Если говорить о космонавтике, с точки зрения дохода эта составляющая нашей деятельности практически не делает погоды предприятию. Но если затрагивать аспект значимости космонавтики – от полета Юрия Гагарина и выхода в открытый космос Алексея Леонова, равно как и других космических проектов, где наша страна была первой, вклад НПП «Звезда» если не решающий, то очень существенный. Про то, что Гагарин полетел в скафандре от «Звезды», знают все. Но он ведь еще и сидел в катапультном кресле, произведенном на нашем предприятии. А поскольку на тот момент в помине не было систем мягкой посадки, космонавт в нужный момент катапультировался из спускаемого аппарата и таким образом приземлялся. Если бы мы не разработали катапультных систем, космонавту не на чем было бы спускаться. Помимо скафандра и кресла, «Звезда» сделала целый комплекс, который обеспечивал для космонавта возможность работать в условиях космического корабля. Первыми вышли в открытый космос опять-таки наши космонавты, опередив НАСА на несколько месяцев. Шлюзовую камеру, ту самую, из которой выходил Алексей Леонов, также сконструировали в НПП «Звезда». Равно как и скафандры для несостоявшейся в Советском Союзе лунной программы. Катапультная система, которая была призвана обеспечить спасение экипажа на этапах выведения и приземления знаменитого «Бурана», – тоже заслуга нашего предприятия. Скажу больше, если бы изготовленные нами системы стояли в американских шаттлах, которые в разные годы терпели катастрофу, астронавтов можно было бы спасти. Мы и сегодня обеспечиваем практически все международные космические экспедиции всем, что необходимо для безопасности экипажей и их успешной деятельности на орбите, включая работу в открытом космосе. Честно говоря, «Звезда» – уникальная компания в мире. Если у американских коллег при производстве того же скафандра одна компания занимается оболочками, другая агрегатами, третья все это вместе компонует, а четвертая занимается, допустим, реализацией, у нас все эти процессы происходят на одной площадке.

 

4– Вы и по объемам производства опережаете многих коллег?

– Одних только катапультных кресел мы выпускаем около 200 в год, еще в нашем активе кислородные системы, которые идут на современные самолеты, системы дозаправки топливом в полете. Снаряжение, включая противоперегрузочные костюмы, шлемы для вертолетчиков, амортизационные кресла для вертолетов, тоже производятся у нас, включая катапультную систему для Ка-52. Это единственный в мире вертолет, снабженный катапультной системой.

 

– У вас же есть и собственный испытательный полигон, и своя производственная база?

– У нас есть все, что немодно. Нам постоянно навязывают мнение, что сборщики должны заниматься сборкой, испытанием – испытатели и т.д. У нас все на одной площадке: конструкторское бюро, исследовательский отдел, опытное и серийное производства, испытательные базы, в т.ч. по физиологии, где священнодействуют наши доктора. Словом, у нас полный цикл, что дает ощутимое преимущество перед коллегами. На любой стадии тут один хозяин процесса, и можно прямо на месте вносить какие-то коррективы. Такая схема была заложена в момент создания предприятия в 1952 году, она же продолжает действовать и сейчас.

 

– Что сегодня находится в разработках НПП «Звезда», если, конечно, об этом можно говорить открыто?

– Сейчас, причем достаточно тяжело, идет разработка комплекта снаряжения для пилотов, которые будут работать на пятом поколении самолетов. Речь идет о новых типах шлемов, противоперегрузочных костюмов и т.п. Мы хотим добиться существенного превосходства перед зарубежными аналогами
в части переносимости перегрузок, которые человек может выдержать при маневрах самолета.

 

6Кое в чем мы уже превзошли заграничных конкурентов. Но пилоты не очень комфортно чувствуют себя в нашем новом снаряжении при не боевых полетах, а при кратковременных, когда летчику не поставлена задача выполнять маневры, связанные с перегрузками. Мы сейчас работаем над решением этой сложности. А здесь нужно совместить несовместимое, но мы стараемся. Про испытания легкой катапультной системы на Як-52 я уже говорил. Испытания прошли успешно. Примечательно, что при катапультировании кресло остается на месте, а летчика выкидывает через телескопическую штангу. Амортизационные кресла на Ми-28, известный как «Ночной охотник». Раньше он был снабжен тяжелым креслом «Памир». Ему на смену пришла новая разработка, облегченная, испытания которой мы завершили в этом году. Кресло этого поколения установлено и на Ка-52. Причем несколько лет назад мы сделали комбинированное кресло. Амортизационное и катапультное одновременно. Таких аналогов в мире вообще нет на сегодняшний день.

 

– Что это позволило решить?

– Летчик остается жив при жесткой посадке вертолета. Причем у него снижается риск переломов. Если же пилот до посадки винтокрылой машины принимает решение покинуть кабину, не нужно никуда вываливаться, автоматикой преду­смотрен целый каскад действий: отстреливаются лопасти, взрывается стекло, пилот катапультируется. Кстати, система позволяет летчику катапультироваться и с земли. Кресло остается опять-таки в машине, а система с помощью длинного фала выбрасывает летчика на нужную высоту, чтобы он затем на парашюте спокойно приземлился в безопасной точке.

 

7– В каких международных программах, кроме МКС, участвует НПП «Звезда»?

– В основном в гражданских, причем не всегда коммерческих. Сейчас работаем с одной швейцарской компанией, которая уже почти построила самолет на солнечных батареях с винтовыми двигателями и собирается побить на нем рекорд высоты. В их планах – планка в 25 000 метров. Традиционные двигатели так высоко не работают, а электрические благодаря огромным панелям солнечных батарей справляются. Кабина в этом самолете негерметична, пилот сидит в скафандре. Нам показалось это интересным. Мы вошли в проект, правда, исключительно с имиджевыми целями. Ключевую роль здесь играет политическая составляющая, в условиях антироссийских санкций это очень важно. Швейцарцы приняли все наши условия по популяризации российского НПП «Звезда» на международной арене. В декабре будут проводиться презентация проекта, пилот поднимется в воздух в скафандре нашего производства.

 

– А в части гражданской авиации вами не ведутся какие-либо разработки сис­тем спасения людей? В этой сфере никто в мире фактически ничего толкового не предложил?

– Экзотических проектов на самом деле много. Некоторые нам даже на оценку присылают. Но большинство из этих идей ведет к увеличению массы самолета и усложнению его конструкции. И потом, то, что применимо для малой авиации – к примеру, выстреливающаяся кабина, которая отделяется от терпящего крушения самолета и затем плавно опускается на землю с помощью парашютов, то неприемлемо для авиации большой. Допустим, как вы отстрелите салон самолета с пассажирами на высоте 10 000 метров? Ну, отстрелили, парашюты сработали, а дышать чем? Для безопасной эвакуации пассажиров с борта нужно спуститься минимум на 5 000 метров. Есть и другие факторы. Словом, пока все, что предлагается, не совсем пригодно к практическому применению.

 

8– Кадровый потенциал предприятия – каков он?

– Два года назад мы заключили договор и даже организовали у себя учебный центр Гагаринского училища, которое базируется в Люберцах. Они в основном готовят станочников и наладчиков ЧПУ. И вот училище на базе центра стало готовить необходимых нам рабочих для цеха механической обработки. Первый выпуск будет в 2017 году. С точки зрения инженерных кадров, ситуация несколько сложнее. Мы организовывали специальные лекции по нашей тематике, в т.ч. выездные. Группы студентов приезжали непосредственно на наше предприятие. В частности, из Бауманского университета, с кафедры систем жизнеобеспечения. Молодые люди все очень разные, те, кто с периферии, более мотивированные. И учились с большей отдачей. Поскольку своего общежития у нас нет, мы платили ребятам по 14 тыс. рублей за съем жилья. Порядка 50 квартир как служебное жилье мы будем использовать в строящейся на нашей территории многоэтажке. Туда будут заселяться с правом получения через несколько лет квартиры в собственность перспективные молодые люди – наши будущие специалисты. Смена поколений идет. У нас начальник конструкторского отдела космической техники, очень толковый специалист, ему в этом году исполнилось 30 лет. Его подразделение занимается разработкой новых скафандров. В целом средний возраст персонала у нас 48 лет. Штат сотрудников – 1800 человек. Зарплата – 50 000 рублей. Резюмируя, отмечу: золотой век «Звезды» – годы застоя. Для нашего предприятия, как и всей советской оборонки, 1980-е отнюдь не были бесполезными. Основной задел «Звезды» современный делался тогда. Сегодня мы чрезвычайно востребованы на рынке. Работаем, как принято трудиться в развитых странах. Развиваемся за счет прибыли. От государства ничего не просим, оно и так дает нам заказы. Плюс в нашем активе коммерческие проекты, экспортные контракты, которые позволяют найти прибыль и развиваться. На то и базируется вектор развития НПП «Звезда».