образование

Круглый стол: «Инновационное развитие российского образования. Спродюсируй свое будущее, выбери свой собственный путь»

Николай Тойвонен, директор Международного департамента Министерства образования и науки РФ

Александр Оганов, основатель и генеральный директор компании Uniweb

Алена Владимирская, основатель и глава хантингового агентства Pruffi, куратор кластера «Профориентация» ММСО

Анатолий Шперх, руководитель проекта «Раннее инженерное развитие детей», эксперт ММСО

Иван Боганцев, заместитель генерального директора Политехнического музея по просветительской и образовательной работе (Москва), кандидат философских наук, спикер ММСО

Игорь Реморенко, ректор Московского городского педагогического университета, эксперт ММСО

Сергей Косарецкий, директор Центра социально-экономического развития школы Института образования НИУ ВШЭ, кандидат психологических наук, член экспертного совета ММСО

Шломо Вебер, и.о. ректора и первый проректор РЭШ, профессор экономики Южного методистского университета в Далласе (США), спикер ММСО

В современных темпах всемирного ускорения ни одна сфера развития общества не может стоять на месте, в том числе и образование. Происходит реформирование всех секторов образования, включая изменения методик преподавания и организации системы учебного процесса. Все эти шаги влекут за собой изменение самого общества, которому сегодня дали возможность выбирать свой собственный вариант построения успешной карьеры и счастливой жизни. Свою оценку образовательным реформам и возможным результатам изменений в системе образования дали известные ученые и педагоги – практики, которые выдвинули свои предложения и программы для развития образования в России.

— Возможно ли дать какую-либо оценку российскому образованию? Какие проблемы должны решаться в первую очередь?
%d1%82%d0%be%d0%b9%d0%b2%d0%be%d0%bd%d0%b5%d0%bd

Николай Тойвонен: В настоящее время одним из основных инструментов оценки и сопоставимости качества высшего образования являются международные рейтинги.

Сегодня ряд ведущих российских университетов имеет высокую репутацию в международных общих и отраслевых (предметных) топах. В ТОП-800 рейтинга QS — всемирный рейтинг университетов (QS World University Rankings) входит 21 российский вуз, из них за 2014-2015 годы 9 университетов улучшили свои позиции, а 3 университета вошли в указанный рейтинг впервые (Национальный исследовательский ядерных университет «МИФИ» (481- 490 место), Саратовский государственный университет имени Н.Г. Чернышевского (601-650 место) и Национальный исследовательский технологический университет «МИСиС» (700+ место). В 2011 году в ТОП-700 данного рейтинга входило 13 российских вузов, из них 10 — ведущие университеты.

В ТОП-400 рейтинга ТНЕ — рейтинг университетов мира Таймс (The Times Higher Education World University Rankings) входят 2 российских университета: МГУ (196 место) и Новосибирский национальный исследовательский государственный университет (301-350 место).

В ТОП-100 рейтинга THE World University Rankings by Faculty в области естественных наук за 2014-2015 годы также улучшил свои позиции МГУ, поднявшись с 63 на 56 место. В рейтинге представлены Новосибирский национальный исследовательский государственный университет» (85 место) и Национальный исследовательский ядерный университет «МИФИ» (95 место).

В ТОП-500 рейтинга ARWU — академический рейтинг университетов мира (Academic Ranking of World Universities) входят 2 российских университета:

МГУ (86 место) и СПбГУ (301-400 место).

В ТОП-200 рейтинга университетов стран БРИКС входят 53 российских университета, из них в 2014 году 21 университетов улучшили свои позиции.

В сентябре 2015 года учрежден Сетевой Университет БРИКС, который послужит площадкой для наращивания международной конкурентоспособности университетов стран БРИКС, формирования единого образовательного пространства.

Также в рамках проекта «5/100» продолжится деятельность Минобрнауки России по повышению конкурентоспособности российской высшей школы в мировом образовательном пространстве.

%d1%80%d0%b5%d0%bc%d0%be%d1%80%d0%b5%d0%bd%d0%ba%d0%be

Игорь Реморенко:  Наш университет специализируется в исследованиях дошкольного образования, и мы констатируем, что у нас хорошо обстоят дела с регламентной частью: с обеспечением безопасности, с соблюдением санитарных норм, режима кормления и проведения прогулочных занятий. Но в то же время плохо обстоят дела с ориентацией на детские интересы, на уважение приватности и свободы в детском саду – вот с этим у нас хуже, чем в других странах.

У нас неплохо дела обстоят в начальной школе, там удалось найти баланс свободы и обязательности применительно к этому возрасту, учительскому корпусу. По начальной школе, например, навыки чтения у наших ребят очень неплохие. Страна любит читать, родители это ценят, и школы на это нажимают. Существенно хуже дела в основной школе, с 5-го по 9-й класс, где мы плохо умеем работать с подростковой спонтанностью и стремлением решать в первую очередь социальные проблемы, а не учебные. Мы их продолжаем учить так же, как учили в начальной школе, а для этого возраста этот способ уже не подходит. И чуть лучше  –  в старшей школе. Там есть разные траектории, и они вполне успешно профилируют ребят на выбор дальнейшего пути обучения, понимания своих перспектив. Но это зависит от того, как пройдена школа с 5-го по 9-й класс.

%d0%b0%d0%bd%d0%b0%d1%82%d0%be%d0%bb%d0%b8%d0%b9-%d1%88%d0%bf%d0%b5%d1%80%d1%85-%d1%84%d0%be%d1%82%d0%be

Анатолий Шперх: К сожалению, сегодня наши дети очень сильно виртуализируются – слишком многое они воспринимают исключительно с экранов компьютеров. Детям критически не хватает знаний «через руки». Школьное образование тоже очень виртуально: из пункта А в пункт Б вышел пешеход. Опыты и эксперименты из школ уходят – ведь они опасны.  Даже робототехника, которая активно сегодня внедряется, – это конструкторы Lego, а паять и сверлить не приходится. Сегодня знания получились в одной стороне, а физическая реальность  –  в другой. И в этом наш огромный прокол.

 

%d0%b2%d0%bb%d0%b0%d0%b4%d0%b8%d0%bc%d0%b8%d1%80%d1%81%d0%ba%d0%b0%d1%8f

Алена Владимирская: Если говорить о высшем образовании, то движение есть, хотя не такое быстрое, как хотелось бы. Образование, как и медицина, традиционно очень косная среда, не только у нас, но и во всем мире. Многие университеты стали уже выкладывать курсы онлайн, делают совместные кафедры с бизнесом, у нас появился полностью инновационный Иннополис. Кроме того, вузы очень сильно зависят от государства, не столько деньгами, сколько методиками и введением новых специальностей.

Наше образование считается неплохим с точки зрения академических дисциплин – это физика, математика, программирование. Ценятся некоторые вузы, связанные с медициной и с искусством. Но это всего несколько вузов, которые в последние годы поддерживали свой международный репутационный статус, где ведется научная работа, преподаватели ездят на конференции. Дипломы же остальных, непонятных вузов ничего не стоят. Также пока не очень ценится образование инновационных вузов, которые у нас «на слуху». Поэтому нам еще очень далеко до MIT и Stanford.

shlomo_weber

Шломо Вебер: Несмотря на то, что за последние 50 лет в России утвердилось мнение, что человеческий научный капитал достиг высочайшего уровня, тем не менее, до сих пор применять его так и не научились. Это в очередной раз заставляет задуматься о причинах.

Проблема действительно серьезная: воспитание и образование в России не удовлетворяют задачам отраслей промышленности и развития общества в целом. Одновременно, к счастью, и недовольство таким положением дел является главным двигателем прогресса в этой области. У многих людей, например, есть желание многого добиться, но пока в стране не созданы для этого механизмы. Люди не имеют доступа к качественному образованию, программы университетов не расширяют общеобразовательный кругозор, лишены гибкости, студенты порой получают слишком устаревшие, застывшие знания. То есть, с одной стороны, причина для оптимизма есть, но с другой – изменения идут медленнее, чем хотелось бы.
— Если существуют проблемы, то можно ли сегодня выдвинуть конкретные предложения для развития российского образования?

Шломо Вебер: Необходимость более широкого образования на Западе осознали уже более 30 лет назад, а мы только начинаем.  У нас есть совместный бакалавриат РЭШ и ВШЭ. Там студенты обучаются не только экономике, но и истории, биологии, математике. Там пытаются растить людей, которые сумеют в будущем принять вызовы, чем бы они ни занимались профессионально. В этом году был первый выпуск, и восемь человек из него попали в ведущие университеты Америки на PhD-программы – это большой успех. В Уральском федеральном университете сейчас создается Центр исследований стран БРИКС. Они пытаются сделать программы, чтобы люди из разных стран приезжали к ним, работали вместе, обменивались мнениями. Это пара примеров таких успешных изменений.

Алена Владимирская: Большие изменения ждут самообразование. Рано или поздно мы придем к модульной системе образования, когда разные вузы будут засчитывать курсы друг друга. Если ты учишься в Гарварде, ты можешь взять курс в Стэнфорде, и тебе его зачтут с определенным коэффициентом. Вы сможете набирать курсы, как в онлайн-магазине: этот предмет я хотел бы послушать у этого профессора, а этот у того. Образование по-настоящему станет открытым. И конечно, оно все больше будет уходить в Интернет. Уже сейчас ведущие мировые вузы выкладывают свои курсы в Сеть, и постепенно это из уровня просвещения перейдет на уровень основного образования. Даже учась очно в хорошем московском вузе, вы будете приходить туда только на практические занятия, работать в лаборатории, сдавать зачеты, весь остальной материал вы будете потреблять онлайн. Все это скоро к нам придет – не потому, что мы очень любим инновации, а потому, что у нас не будет выбора.

Александр Оганов: В 2010-м я запустил площадку Uniweb. Наша основная аудитория –  люди от 22 до 45 лет, которым необходимо получить дополнительное образование, чтобы повысить свои профессиональные компетенции и стать еще более востребованными специалистами на рынке труда.  Задача в том, чтобы превратить классический очный формат в смешанную доставку, когда часть материала идет онлайн, а другая часть –  офлайн. Такая форма обучения позволяет сделать программу максимально удобной и не потерять элемент живого взаимодействия между слушателями, когда происходит социализация и наращивание базы контактов. При сегодняшних темпах всемирного ускорения уходить на два года из профессии в пользу обучения очень опасно. Поэтому смешанный формат – спасение для рыночных специалистов, которые могут учиться без отрыва от работы.

Игорь Реморенко: Одна из важных точек бифуркации, где решение еще будет приниматься, – это взаимодействие школы со внешними образовательными ресурсами. Разнообразных сервисов вне школьного образования будет проявляться все больше. Это  онлайн-образование, музеи, библиотеки, досуговые центры, система кино, парки профессий и так далее. Вопрос в том, наладит ли школа с ними контакт или построит свой «железный занавес». Теоретически школа может засчитывать образовательные результаты, полученные вне ее (такая норма прописана в законе). Представьте себе, приходит ребенок и говорит: «Я не буду ходить на физкультуру, у меня есть спортивная секция» или «Я хожу в кружок при литературном музее и не буду посещать литературу». Это может обеспечиваться системой договоров, которая позволяет зачесть внешние образовательные результаты. Такая норма у нас пока слабо работает, но это вызовы современности. Либо мы это научимся делать, либо все-таки отгораживаемся за забором. Это и определит, мне кажется, облик будущей школы.
В этом смысле привычная нам стандартизация школьной жизни через дидактические единицы перестала быть актуальной. Педагогика мучительно ищет другие основания своей собственной необходимости.

Иван Боганцев: В наших лабораториях Политеха мы надеемся развивать подобные центры дополнительного образования и провести таким образом мини-реформу образования. В лабораториях в будни днем мы принимаем школьные группы и проводим уроки, которые в школах провести не представляется возможным. Это такой центр, который снимает со школ технологическую и креативную нагрузку. Например, школе нет смысла покупать индивидуальные вытяжки в кабинет химии, поскольку они нужны только для двух-трех уроков в 11-м классе. А наши лаборатории отлично оборудованы, и ребенок может все опыты проводить сам. Вечером же и в выходные наши лаборатории принимают детей в кружках, где углубленно и необычно проходят разные предметы.

Шломо Вебер: Правильными действиями я считаю усилия, которые принимает государство для возвращения «мозгов». Именно для этого создана программа мегагрантов, в которой я тоже участвую. Это очень удачный опыт, много хороших исследовательских центров создано благодаря этой программе. Я был на конференции, на которой встречались ученые, получившие мегагранты, это было впечатляюще: огромное число больших ученых, вернувшихся работать в Россию.

— Как вы считаете, какую роль в развитии российского образования сыграет ММСО – 2016?

Александр Оганов: Дискуссионных площадок не так много, отраслевых мероприятий –единицы, поэтому иметь поле, на котором можно и себя показать, и пообщаться с профессиональной аудиторией, однозначно полезно. Это то место, где тебя услышат.

Игорь Реморенко: Вообще я не люблю форумы и салоны: там слишком шумно для меня. Но думаю, что ММСО  имеет хорошие перспективы, и сама идея проводить вот такие ежегодные встречи, слушать друг друга и дискутировать по актуальным и новым вопросам не лишена смысла.

dav

Сергей Косарецкий: Мне кажется, что сегодня как раз не хватает площадок, где могли бы встречаться представители разных групп, вовлеченных в процесс образования. Существующие выставки и бизнес-мероприятия, с одной стороны, – профессиональные конференции, с другой, носят замкнутый характер, где отдельно собираются педагоги, управленцы, бизнес. А на ММСО задавать друг другу вопросы, обмениваться взглядами и позициями, договариваться могут представители разных групп, и в этом его позитивная роль.

— Какие программы для повышения эффективности и выхода образования на новый уровень развития на данный момент реализуются компанией (организацией)? Какие проекты, темы обсуждений будут затронуты на ММСО – 2016?

 

Николай Тойвонен: В мировой практике активно реализуются специализированные программы по поддержке обучения граждан за рубежом.

В 2014 году Минобрнауки России запущена программа «Глобальное образование», которой предусматривается бесплатное обучение российских граждан в ведущих зарубежных университетах по программам магистратуры, аспирантуры и ординатуры.

Размер гранта составляет до 2 млн. 763 тыс. рублей в год на одного участника. Длительность образовательной программы должна быть не меньше одного учебного года.

В 2015 году более 150 российских граждан стали победителями Программы, а 7 участников Программы уже завершили обучение за рубежом и вернулись в Россию. Данные участники обучались в магистратуре Университета Карнеги-Мелон (США) по направлению «Компьютерные технологии» (Computer Science) и в настоящее время трудоустроены в новый российский университет, специализирующийся на образовании в областях высоких технологий и инноваций университет Иннополис (г. Казань).

 

В 2016 году Минобрнауки России продолжит реализовывать программу «Глобальное образование».

Игорь Реморенко: В этом году к ММСО – 2016 мы подготовили обширную программу. Вопросы образования остаются на первом плане для нашего университета. Наши спикеры (И. Б. Шиян, Е. В. Иванова, С. В. Весманов и др.) расскажут об инфраструктуре дошкольного образования и оценке его качества, о новых моделях школьного образования, об оценке компетенций и других вопросах.

У нас в университете принята стратегия развития до 2020 года, формируется концепция городского университета, поэтому темы, связанные с изменением среды в вузе, новыми программами для городского университета, а также вопросы имиджевого позиционирования обязательно будут присутствовать в повестке дня. Поговорим об инженерных школах «Роснано» и нашем сотрудничестве (Е. Г. Врублевская).

Отдельного внимания заслуживают темы «Серебряного университета» (А. Е. Левинтов), непрерывного образования (М. М. Шалашова), борьбы со школьной бюрократией (К. А. Баранников), новой концепции педагогического образования (И. М. Реморенко). Я буду также выступать вместе с коллегами и расскажу о концепции городского университета и университета для города.

 

Шломо Вебер: Если говорить о реализуемых программах, то в РЭШ мы плотно взаимодействуем с работодателями, узнаем, что им нужно сейчас, и прогнозируем запросы. В соответствии с этим мы выстраиваем образовательные программы. В этом смысле примером может служить программа магистратуры, т.е. образовательная программа второй ступени. С первой ступенью, бакалавриатом, все гораздо сложнее. Бакалавры, которые к нам поступают, с трудом преодолевают вступительный порог по математике, потому что требования очень высокие. Второе испытание – это английский язык, и найти абитуриентов, которые одинаково хорошо подготовлены и по математике, и по английскому, крайне тяжело. Поэтому нам проще взять сильных математиков и за короткое время научить их английскому. Ведь лекции у нас преимущественно на английском языке, как и выпускные работы.

Александр Оганов: Наша специфика заключается в том, что мы разрабатываем и предлагаем слушателям полноценные образовательные программы с последующей выдачей документов об образовании установленного образца. Делаем наборы и формируем группы. У наших программ есть кураторы, тьюторы и преподавательская поддержка. В виртуальной среде мы воспроизводим полноценный образовательный процесс, в рамках которого наши слушатели должны писать эссе, решать кейсы и задачи, успевать делать это в соответствии с дедлайнами и получать оценки, участвовать в групповых и проектных работах и т.д. Программы Uniweb на 100% легитимны, и по окончании курсов слушателям выдаются дипломы, свидетельства и удостоверения от наших вузов-партнеров.

Анатолий Шперх: Соединение материальных вещей и науки в английском называется аббревиатурой STEM (Science, Technology, Engineering, and Mathematics). В этой парадигме я и стараюсь работать. Каждое мое занятие с детьми – это создание чего-то интересного: робота-художника, светящейся открытки или ракетоплана из воздушного шарика. Ребенок познает нечто новое для него, тем самым развивается. Потихоньку, с помощью опытов, теорий, проверки гипотез мы приходим к пониманию, почему одна конструкция хороша, а другая неудачна.

— Если говорить о роли образования в развитии общества, могли бы озвучить значимость каждого сектора, который близок вашему роду деятельности?

Анатолий Шперх: Школа обладает огромным интеллектуальным запасом. И, что самое важное, школа как институт умеет структурировать знания – это то, чего не может Интернет. Вторая важнейшая функция школы – социализация. В школе ребенок встречает не какой-то специально подобранный по интересам круг общения, а некий срез общества, где есть и ботаники, и хулиганы, и двоечники, и красивые девчонки. Умение жить в социуме отрабатывается молодым человеком в школе. И хорошо, если бы школа умела сориентировать молодого человека, чтобы на выходе он знал свои возможности, умел найти нужную информацию, понимал, куда с ней идти, и мог использовать свои знания в бытовых целях.

Александр Оганов: Высшее образование – это не только образование, но и нечто большее: появление важных социальных навыков, формирование круга друзей и прочее. Сокращение длительности образовательных программ – вопрос, который предстоит изучать, и, на мой взгляд, с этим в первую очередь должен разобраться регулятор. Но в мировой практике я ни разу не видел, чтобы стандартную программу бакалавра ужимали до шести месяцев. Вопрос не в том, сколько времени уходит на освоение образовательной программы – три года или пять-десять лет, а в том, чем эту программу насытить.

Иван Боганцев: Есть серьезная разница в подходе к образованию у школы и в дополнительных кружках. Развитие ребенка во многом связано с развитием его любопытства и критического мышления – а эти задачи школа просто не ставит перед собой. Я считаю, что от восьми до четырнадцати лет – самое важное время с точки зрения образования. Ребенок гораздо восприимчивее и гибче. И это время нужно использовать, чтобы дать ребенку возможность все попробовать и привить ему вкус к учению. А выбирая кружок, ребенок скорее найдет то, что ему действительно больше всего понравится. Только важно вовлечь в процесс выбора кружка самого ребенка.

Сергей Косарецкий:  Думаю, что подлинные инновации в образовании меняют отношение ребенка к учению, к школе, к учителю и стимулируют его познавать мир и развиваться. Сегодня даже у самых способных и мотивированных детей все меньше живого интереса к тому, что происходит в школе. И есть надежда, что дополнительное образование – как раз та сфера, где инновации будут активно возникать и воплощаться в реальности, сфера, которая обеспечит мотивацию и энтузиазм и педагогов, и родителей, и, главное, детей.